МАРИНА СВИНИНА: ╚Я СЛАБО СВЯЗАНА С РЕАЛЬНОСТЬЮ╩

Откуда е╦ занесло к нам ≈ в наше время, в наше пространство? На улице она словно гостья, смотрит то ли со смущением, то ли с усмешкой, то ли в ожидании. Ей бы индейское перо или инопланетный скафандр... Она - из сигаретного дыма и снов, из углов и волн, под стать своему морскому и колдовскому имени ≈ Марина. Марина Свинина ≈ странная женщина, делающая странные фотографии, множащая хрупкие миры своих гр╦з...

≈ Кто-то сказал, что фотографировать надо глазом, умом и сердцем. Как это происходит у тебя?

≈ Это высказывание верно для фотографии репортажной. И когда я снимаю события, текущие на поверхности сегодняшнего дня, так оно, очевидно, и происходит. Но меня более привлекает другая фотография. Та, в которой реальность мною придумывается. Или я воспроизвожу в ней реальность сновидений. И процесс создания таких фотографий гораздо сложнее и не укладывается в простую формулу триединства.

≈ А почему ты выбрала именно такую эстетику: твои пространства - нереальны, люди одеты в маски, а фигуры превращаются в символы? Это как-то связано с твоим внутренним миром?

На самом деле мои глаза обращены взглядом внутрь. И поводом для фотографий служат не внешние события, а внутренние √ прочитанная книга может перевернуть во мне больше, чем все революции, происходящие в мире. И реальность подсознательного, сновидческого для меня часто реальнее объективного, материального мира. Такова природа моего сознания. Оно не очень связано с реальностью. Мое понимание идет через художественный образ, ╚окольных притч рытвинами╩. Эта эстетика не выбирается, она естественным образом проистекает изнутри. Эти пространства: странные, нереальные, ≈ подсказаны ночными видениями. Один и тот же предмет в слове и в фотографии может нести разную символику; сравнение, кажущееся банальным в поэзии, в фотографии может обрести необычайную свежесть и силу. Трактование этих символов, перевод их на язык слов ≈ это другая профессия, и я этим не занимаюсь. Сделанные фотографии вызывают у меня новый фотографический образ, а не литературный.

≈ В тех сновидческих пространствах какое место ты отводишь своим моделям? Они ≈ тоже часть сна?

≈ К модели самое главное требование ≈ способность отказаться от себя, выйти из своего житейского ╚я╩ и сыграть мой спектакль. Бывает, что мне приходится работать с той единственной маской, которая есть у человека, и сменить которую он отказывается. Если она достаточно мне любопытна ≈ я обыгрываю ее в своей работе. Но мне повезло, что у меня есть модель, умеющая и желающая переодевать маски на своем лице. И мои фотографии с ней нисколько не похожи на то, какова она в жизни.

≈ Для тебя модель - статист или соавтор?

≈ Между нами возникает необыкновенный сговор. Работа начинается еще в мастерской при поиске грима, выборе аксессуаров, выборе места съемки. И когда мы оказываемся на улице, на площадке, выбранной для работы, ≈ в гриме, с лоскутами прозрачных тканей, среди прохожих, неадекватно реагирующих на наши странные действия ≈ все начинает происходить само собой, как во сне... Во время съемок я чувствую малейшее душевное движение модели и могу на него влиять, оказываясь одновременно ее партнером и режиссером происходящего. За одну съемку делается несколько импровизаций, по-разному обыгрывается маска-грим, сочиняются разные лица. Эта игра вскрывает в нас какие-то неведомые источники, силы и уводит порой так далеко, что, очнувшись, мы удивляемся сами ≈ что же это было? Кто потом объяснит суть происходящего, если мы сами не в состоянии сделать этого?

Для вас это ≈ игра?

≈ Да, мы играем в нее, как играют дети в песочек, когда они строят замок и населяют его живыми щепочками и камнями. В этой игре очень много театра. И есть что-то еще, что делает эту ╚игру╩ подлинной жизнью. Порой хочется присутствия на съемках второй камеры или видеокамеры, которая бы фиксировала наши действия со стороны.

≈ То, что ты работала в театре, на тебя как-то повлияло?

≈ Внутри меня театр существовал всегда. Но одно дело ≈ чувствовать, другое ≈ уметь сделать. И общение с театром изнутри, работа на репетициях, возможность рассмотреть процесс создания ролей, спектаклей от и до ≈ дало, наверное, многое.

≈ Маска ≈ это тоже элемент театра?

≈ Да. Например, белый грим, полностью ╚одетый╩ на лицо модели, помогает ей изменить свою сущность, достать из тайников то, что в обычной жизни ей не присуще, начинает диктовать другие жесты, другую стать. Меняется грим ≈ меняется поведение модели. Один и тот же человек предстает совершенно разным на разных фото, и непохожим на себя в жизни. Мне нравится определение Максимилиана Волошина: ╚Маска ≈ это духовная одежда человеческого лица╩. Самое примитивное, что существует в природе, ≈ это социальные маски и маски профессий. По поведению человека ≈ по тому, как он двигается, как одевается, как говорит ≈ обнаруживается его происхождение, его профессия. Фотографы часто очень хорошие психологи. Глядя на человека, я могу мысленно снять или одеть на него маску, а через фотографию показать его сущностное содержание.

Наверное, это не всегда приятно?

≈ Да, когда в портрете вдруг обнаруживается то, что человек желает скрыть от других. А ╚прич╦санные╩ фотографии я делать не умею. Порой способность ╚раздевать╩ лица обостряется настолько, что хочется вообще не глядеть по сторонам.

≈ А бывают обнаженные, беззащитные лица, не умеющие носить маску? Мне всегда казалось, что в этом художники похожи на детей...

≈ Художники просто изобретательнее в выборе маски. Они не берут первую попавшуюся, а пытаются найти что-то свое... Хотя среди них встречаются и люди, совершенно не умеющие скрывать внутренние движения своих чувств, и, шокируя окружающих, ходят среди них с обнаженными лицами. Кстати, заметь, что это порицается не меньше, чем если бы они вышли на улицу в костюме Адама.

≈ У тебя на фотографиях больше некрасивых людей, и ты даже подчеркиваешь какую-то ломанность и угловатость. А просто красота?..

≈ Тот же Волошин писал, что художнику нечего делать с понятием ╚красота╩. Это слово для публики. Красота ≈ это некий стандарт. Каждое общество, социальная группа определяет свои каноны. То, что считалось красивым триста лет назад, необязательно останется таковым в восприятии сегодняшнего человека. А для художника точная передача или целесообразность важнее какого-нибудь стандарта.

≈ А понятие безобразия?.. Бывают такие лица, которые отталкивают, или в них тоже можно найти что-то привлекательное?

≈ Отталкивание и некрасивость, уродство ≈ по сути разные вещи. Уродство может быть гораздо привлекательнее бездушной красоты. Квазимодо √ интереснее Афродиты. Мое любопытство склоняется к нестандартности. Отталкивает же не внешнее уродство, а духовное.

≈ Ты считаешь, что можно познать человека?

Мне кажется, что до конца и сам человек не может себя узнать┘ Так же и в узнавании другого человека. Все вечные тайны мира, космоса сокрыты в каждом из нас. Может быть, только в какой-то краткий миг бывает ощущение космической полноты знания о мире и человеке, о вселенной. А познать так, чтобы каждым мгновением своей жизни быть уверенным в том, что ты что-то познал ≈ надо быть святым или идиотом.

≈ А для тебя люди, которых ты снимаешь, ≈ они остаются загадкой?

≈ Чем глубже я проникаю в них, тем большей загадкой они для меня остаются. Даже сама познанность является загадкой.

≈ Говорят, что фотографии человека меняются после его смерти...

≈ Сразу вспоминается Анна Ахматова: ╚Когда человек умирает, Изменяются его портреты. По-другому глаза глядят, и губы улыбаются другой улыбкой╩. Но это, скорее, явление нашей внимательности и невнимательности. Человек, живущий рядом с нами, растворяется в бесконечной цепочке дней, поступков, в постепенном изменении внешности. Со временем мы забываем, что знали его совсем другим. Он для нас таков, каков есть в данный момент встречи с ним. А когда смерть ставит точку, то мы пристальней всматриваемся в его фотографии (мы так в жизни не смотрим друг на друга), может быть, пытаясь понять, куда ушла его душа. Хотя с таким же вопросом, с таким же успехом мы могли бы рассматривать свои собственные фотографии.

Кстати, точно так же мы относимся к работам художника после его смерти. Для нас меняется смысл его стихов, музыки, картин. И, растворись я сейчас в бесконечности пространства, глядя на мои фотографии, будут говорить, что я ведала свою судьбу. У живых мы спрашиваем: ╚сколько там на ваших часах?╩, у умерших ≈ спрашиваем о вечности, о душе, о непознаваемом. Может быть, настоящее рождение художника происходит после его смерти, когда все то, что он создал, получает полную, цельную, завершенную сущность, изменить что-либо в которой никто не властен.

Может быть, и через свои постановки я пытаюсь разрешить тот же вопрос, или найти точную форму, ассоциацию, символ вопроса о душе, о жизни и смерти, пробую найти между ними связующие нити┘ Маски ≈ зеркала ≈ тени...

≈ В древности существовала целая наука о том, как человека с рождения готовить к смерти, что смерть ≈ это искусство и к ней надо соответственно относиться.

≈ Лет в шесть ≈ семь на меня без какого-либо внешнего повода обрушился космический ужас смерти. Я чувствовала, что каждый человек, и я, и все сущее ≈ все временно. Детскому сознанию было очень тяжело нести это знание в одиночку, я не знала, как с ним справиться. Может быть, стихи, которые я стала записывать с восьми лет, как-то примирили меня с самой собой. Но это знание навсегда отвернуло меня от ценностей мира материального к тому, что нетленно. Хотя и стихотворение, и фотография ≈ это тоже материя, которая может существовать после меня, а может погибнуть раньше. (Бессмертны идеи, а не рукописи). Фотографию повторить невозможно. Это та река, в которую дважды не войдешь.

≈ Думаешь ли ты что-то менять, выходить на другие жанры, работать с другими людьми?

≈ После трех лет активной работы наступил творческий кризис. Когда я выйду из него, наверное, ≈ это будут другие фотографии. Пребываю в поиске.

Екатерина Санжиева.
╚Советская молодежь╩, Иркутск, 1995.